Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

 О вреде психологии

                             А. Воин

                                                                      

      Все, что я писал о вреде науки (статья «О вреде науки») относится, конечно,  и к психологии. Но о вреде психологии нужно говорить отдельно вот почему.

     Познание – это не только наука. Познание добывается и искусством, и через религиозное откровение, и интуицией. У каждого из этих видов познания свой способ, свои преимущества и недостатки и, следовательно, свои области, где этот метод применять уместно, полезно, хорошо и где наоборот. (О способе, методе познания рациональной науки я писал много и разработал единый метод обоснования научных теорий, который как раз и отличает рациональную науку от всех других видов познания и от псевдонауки). Психология, включая психоанализ, всевозможные психотерапии и даже парапсихологию, претендует на статус рациональной науки. Не все из перечисленного удовлетворяет требованиям единого метода обоснования и, следовательно, является на самом деле рациональной наукой (о чем я тоже не раз писал), но сейчас речь не об этом. Сейчас речь о том, в какой степени та область действительности, которой интересуется психология, подходит для рациональной науки с ее методом. И я утверждаю, что на 90% эта область не подходит для нее.

     Слово «психология» греческое по происхождению и означает в переводе – изучение души. Но изучением души занимаются и религия, и искусство и их методы подходят к этому тонкому предмету несравненно лучше, чем методы рациональной науки. Одним из проявлений души, очевидно, главным является любовь. Но, как писал философ Лосев, когда любовь начинают исследовать рациональными научными методами, она исчезает. Рациональная наука танцует от опыта, воспринимаемого пятью органами чувств: глазами, ушами и т.д., с помощью приборов или без них. Когда речь идет о душе, то таким образом мы можем воспринимать только внешние появления ее. Когда психология пытается исследовать, скажем, любовь мужчины и женщины, то она ухватывает только эти самые внешние проявления: ухаживание, заботу, поцелуи, половой акт. Когда затем из всех этих элементов она пытается слепить назад образ живой любви, получается эрзац. Точно так же, как в опытах средневековых алхимиков, в поисках сути жизни рассекавших на части тела животных, получались трупы животных, а жизнь ускользала от познания. Искусство же, нормальное искусство, исследуя любовь и, вообще, душу художественными методами, не расчленяя предмет на элементы, а, создавая образы, достигает гораздо большего.

     Тут можно было бы сказать: «Ну, хорошо, пусть искусство достигает большего в исследовании души, чем психология, но при чем тут вред? Одно другому не мешает. Пусть расцветают тысячи цветов, как говорят китайцы. Зачем вообще их сравнивать?». А в наш постмодернистский век кто-нибудь непременно заведет здесь шарманку про плюрализм.

     Нет, отвечу я на это. Мешает и еще как мешает. Опираясь на авторитет рациональной науки, достигнутый ею в сфере техники и технологии, психология потеснила и еще как потеснила искусство в 20-м веке в его классической сфере ведения души человеческой. В 18-м и 19-м веках молодые люди жаждущие познать тайны человеческой души и таким образом добиться усовершенствования собственной, читали Шекспира, Толстого, Достоевского и т. д. А в 20-м веке их сверстники стали читать вместо этого книги по психологии. И не для того, чтобы усовершенствовать свою душу (чего с помощью этих книг и достичь невозможно), а для того, чтобы ковыряться в душах ближних своих, дабы использовать найденные там слабости и изъяны (реальные или мнимые) в корыстных целях. В результате классическая литература (равно как и музыка и живопись), та, которая как раз  и занималась исследованием души человеческой, стала невостребованной, а в качестве востребованной осталась только развлекательная: детективы, чернуха и порнуха. А со второй половины 20-го века под влиянием психоанализа фрейдистского и не фрейдистского стала развиваться литература, претендующая на место классической, но базирующаяся на психоанализ, с заменой живой души, в качестве объекта исследования, на душу умерщвленную расчленением, точнее ее отдельными атрибутами, такими как либидо, например. (Сначала Кафка и Камю, а затем просто порнуха и всякий бред).

     С конца 20-го века и в двадцать первом культурный процесс пошел немного вспять: стала чаще звучать симфоническая музыка, стала оживать поэзия. Но основное поле остается по-прежнему под властью масскультуры, круто замешенной на психологии вообще и психоанализе в частности.

     Взаимодействием психологии с искусством, ее ролью в деградации искусства в 20-м веке, ее «зло» не исчерпывается. Не меньше вреда принес и  психологический анализ личности человека, и на его основе анализ поведения человека, процессов текущих в обществе и даже истории и искусства. Я уж не говорю о существовании большого числа психологических школ, не имеющих между собой общего языка и дающих совершенно разную трактовку и личности человека, и мотивам его поведения. Тут и бихевиоризм, и роджерианство, и Фрейд, и Юнг, и Адлер, и соционика и т. д. Сам факт такого множества школ, со столь разными представлениями о личности человека и мотивах его поведения (у Фейда основой является либидо, у Адлера – жажда власти, у Юнга – архитипы и т. д.), говорит о том, сколь далека современная психология от того, чтобы быть вполне рациональной наукой. Если бы психология была рациональной наукой, использующей единый метод обоснования, то либо была бы одна единственная теория, признаваемая всеми психологами и охватывающая всю область психологии, либо – несколько теорий, каждая из которых охватывала бы свою подобласть в общей области. Сегодня же каждая психологическая теория претендует на всю область психологии и пытается объяснить в ней все и вся и делает это отлично, если не противоположно от других. И, тем не менее, все они существуют и имеют статус рациональной науки и учат нас, как жить.

     Не просто учат, а произошла невообразимая психологизация современной жизни. Почти невозможно представить себе сегодня обсуждение какой угодно общественной проблемы, без участия психолога. Обсуждается, скажем, состояние общественных туалетов в Хацапетовке, непременно выступит психолог и скажет что-нибудь вроде: « Разрешите мне сказать с позиции психолога». Дальше он скажет в лучшем случае что-нибудь не противоречащее здравому смыслу, но к психологии никакого отношения не имеющее, в худшем - произнесет никому, включая его самого, не понятную наукообразную абракадабру.Но все присутствующие останутся с приятным ощущением, что они причастились  высокой науки и обсуждение прошло на уровне.

     Но и здесь главным является не то, что подавляющее большинство психологических теорий не удовлетворяют требованиям, предъявляемым рациональной научной теории, а то, что психология лезет в область малопригодную для ее методов или берется за задачу, которую, по крайней мере, пока что она не  в состоянии решить. Человеческая личность - необычайно сложное, многопараметрическое  явление, а существующие психологические теории, выстроенные на одном, максимум 4-х параметрах, слишком бедны для описания – моделирования ее. Особенно, если речь идет о личностях незаурядных. А современных психологов, которых, кстати, развелось, как поганок в лесу, тянет, как мух на мед, на трактование именно незаурядных личностей, точнее всех, кто хоть чуть-чуть выделился из толпы. И массы, отлученные от воспитания высоким искусством, охотно ведутся на эти трактовки, поскольку обыватель (а это и есть человек, не воспитанный на высоком искусстве) он и без психологии склонен «мазнуть Рафаэля слюной». Это приводит к колоссальной деформации всей общественной жизни, политики в частности (и в особенности).

     Вот, скажем, показали по телевидению выступление Путина вскоре после того, как он «отрекся от престола», то бишь уступил президентство Медведеву.А после этого берут на том же телевидении интервью у психологши, которая трактует с позиции психологии его выступление. Уже сам факт, что выступление президента страны комментирует именно психолог, говорит о ненормальной, гипертрофированной роли психологии в современном обществе. Но еще более показательны суть и стиль ее комментария. «Вот видите – говорит она, демонстрируя отрывок из выступления Путина – здесь он почесал за ухом. Это свидетельствует о его неуверенности». И отсюда извлекается вывод, что Путин – слабак, что его политической карьере пришел конец и т. п.Спрашивается, такого рода построения – это наука или это маразм? Ну, мало ли чего человек почесал за ухом? А может, у него просто почесалось?

     Но даже если человек проявил чувство неуверенности, кто сказал, что это свидетельствует о его профнепригодности для политической деятельности? Этот расхожий сегодня стереотип привит массам современной психологией в сочетании с массмедиа. Утвердилось мнение, что политиком может и должен быть человек, не ведающий сомнений и чувства неуверенности и всегда готовый выпалить с бедра любую ахинею, но с абсолютным спокойствием и уверенностью в голосе и внешнем облике. Чувством непоколебимой уверенности в себе обладают, как правило, законченные идиоты. Я помню как в неком тресте, где мне довелось работать в давние годы, начальником треста был некто Плугатырев – типичный советский держиморда и оратель в стиле,описанном еще Салтыковым-Щедриным. Он периодически вызывал «на ковер», т. е. к себе в кабинет того или иного подчиненного и разносил его с ужасными оскорблениями и унижениями. У всякого нормального человека это вызывало, конечно, достаточно бурные эмоции и в силу невозможности в той системе достойно ответить наглецу, ту или иную степень нарушения душевного покоя. Но был в тресте некто Качурин, который возглавлял там проектное бюро. К нам он был переброшен после заведования банно-прачечным комбинатом. В нашем деле ни бельме не смыслил и даже не пытался разобраться. Но зато имел «спину» в министерстве. По последней причине, а также из-за общей интеллектуальной ограниченности, он был абсолютно непробиваем для разгоняев у Плугатырева и, выходя после очередного такого из его кабинета довольно улыбался. «Ну, как?» - спрашивали мы его. –«При хорошем питании две клизмы в день ничего не составляют». В той действительности Качурин был даже в некотором смысле уместен. Но ведь, как следствие этой уместности Советский Союз и прекратил свое существование. В нормальной стране непробиваемые в своей самоуверенности идиоты не должны быть уместны в системе управления. Человек мыслящий не может не сомневаться. Декарт видел в этом даже определение человеческой сущности («Я сомневаюсь, значит, я существую»). Конечно, человек мыслящий и, следовательно, сомневающийся,  но не способный преодолевать свои сомнения и принимать решения, брать на себя ответственность, тоже не годится для управления. (Хотя он может вполне годиться в науке, журналистике и т. п.). Но психология привила современному обществу в качестве  идеала политика и управленца, не мыслящего, сомневающегося, но, тем не менее, способного принимать решения и брать на себя ответственность человека, а некую куклу, вечно скалящую великолепные зубы в экранной улыбке, но принимающую решения, подсунутые ему командой, в которых сама она ничего не смыслит. И посему, куда идет страна, никто не знает и никто за это не отвечает. Сегодня в цивилизованном мире не бывает политиков, у которых в штате не было бы психологов – имиджмейкеров, отрабатывающих с ними уверенный вид и ослепительную улыбку. И бывают политики, у которых эта улыбка является их единственным достоянием и оружием в борьбе с противниками. Так в одну из предвыборных кампаний в Украине в теледебатах постоянно фигурировал депутат Князевич, который редко что-либо произносил, но камеры постоянно показывали его саркастически-сардоническую улыбку во время выступления противников его партии. Впрочем, в подобных улыбках упражнялась и половина прочих политиков. Таким образом, психологизация привела к тому, что политики тратят драгоценное время на отработку ослепительных улыбок, а вот на совершенствование аналитического мышления времени не находят и на курсы аналитического мышления, которые я предложил на базе единого метода обоснования, никто из них не записался.

      Все вышесказанное относится к вреду психологии, связанному с тем, что предмет ее мало подходит для исследования методами рациональной науки.Но следует сказать и о возможностях злонамеренного использования  ее выводов (независимо от того, являются ли они действительно научными или псевдонаучными). Как я писал («О вреде науки»), такая возможность имеет место практически для любой науки, но для разных - в разной степени. Для психологии такая возможность очень велика и уже по одной этой причине вреда от нее гораздо больше, чем пользы (не говоря о вышесказанном). Даже если бы психология была лишена вышерассмотренных недостатков, то все равно нашлись бы люди, которые использовали бы ее результаты в неблаговидных целях (как это имеет место и с другими науками). Но поскольку, как я показал, психология очень мало годится для благих целей (для совершенствования души), то на практике она используется по преимуществу для психологических диверсий.

     Т. е. там, где многочисленных психологов нанимают на работу и платят им за нее деньги, там она формально и по мнению нанимателей и заверениям самих психологов служит благу общества. Но так ли это на самом деле – это другой вопрос. Вот, например, одно из самых распространенных мест использования психологов – оценка претендентов на должности при приеме на работу. На Западе, не знаю как сейчас, но, по крайней мере, в недавнем прошлом, было широко распространено психологическое тестирование таких претендентов. Тест состоял из двух частей. В первой человек должен был продемонстрировать способности к быстрому счету, запоминанию, быстроту реакции и т. п. Для некоторых специальностей, таких как водители, пилоты, бухгалтера и т. д., это имеет смысл и небесполезно. Но, во-первых, возникает вопрос, какое отношение к психологии имеет эта часть теста. А во вторых,для творческих специальностей, например для инженеров, тем более ученых, она не просто непригодна, а вредна, поскольку глубина мышления и его быстрота – это не одно и то же.

     Вторая часть теста базировалась на фрейдистском психоанализе и сводилась к вопросам типа: не видели ли вы в раннем детстве, как папа с мамой занимаются любовью. О том, что все это чушь собачья, я писал уже не раз, не хочу повторяться.

     В конечном счете, хорошо известно (а мне, так и из личного опыта), что эффективность работы на крупных западных фирмах и предприятиях, на которых как раз и применяется психотестирование при приеме на работу, намного ниже, чем на мелких, где обходятся без помощи психологов. Где «тестирование» осуществляет хозяин фирмы или руководитель отдела, в котором будет работать нанимаемый, и где сводится оно к нормальной беседе профессионалов. - «Скажи, ты можешь в принципе решить такую проблему? А как бы ты делал это? А что тебе не нравится в этом устройстве?». И т. п. И психологическая, а точнее человеческая атмосфера в коллективах подбираемых и управляемых с помощью психологов, в среднем хуже, чем она бывала в эпоху до психологизации.

    Но это еще та область, в которой можно хоть с натяжкой говорить не только о вреде, но и о пользе психологии. Гораздо хуже обстоит дело со всевозможными психологическими курсами и тренингами. Тут дело напрямую связано с тем, о чем я писал в «О вреде науки». Т. е. даже если психология и накопала тут каких-то истин, то совершенно не позаботилась о том, что даст использование этих истин обществу.  В «Записках оле» я описал бихевиористские курсы, которые мне довелось в свое время несколько раз посетить.  Сама постановка задачи на этих курсах такова:  «Современный мир жестко конкурентный и создает повышенные нагрузки на психику человека. Для того чтобы успешно противостоять этим нагрузкам и побеждать в конкуренции, мы научим вас психологическим трюкам». А далее идет обучение таким трюкам, которые в старину иначе, как подлыми, никто бы не назвал. Например, как подлизаться к начальству или наглому и хамскому сотруднику, дабы избежать конфликта с ним. Другие психологические курсы и тренинги отличаются от бихевиористских психологической техникой, приемами, но не установкой. А что касается установки, то да, применение психологических приемчиков может обеспечить человеку преимущество над ближним (по крайней мере, на короткое время), но ведь жизнь в обществе от этого станет еще хуже и жестче и потребуются еще более свинские психологические приемы, чтобы выживать. Тупиковый путь. К тому же это -путь, которым человечество уже шло когда-то, даже не зная науки психологии (многие из приемчиков, вроде подлизывания, якобы, открытых психологией, были известны людям и до появления этой науки, только тогда они не освящались научным авторитетом). Шло до появления так называемых осевых религий, Христианства, прежде всего. Эти религии потому и возникли, что на этом пути человечество уже тогда зашло в тупик. И эти религии научили людей, что есть более высокие цели, чем персональный успех, и ради них человек не должен применять таких приемчиков. Благодаря этому человечество сделало мощный рывок вперед в своем развитии. А психологизация толкает человечество в обратную сторону.  

Источник

У вас недостаточно прав для комментирования