Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«АиФ»: — Дмитрий Сергеевич, а можно сразу про деньги? Получает ли президент пенсию, если да, то какую? И как ему выплачивают эти деньги?

Дмитрий Песков: — Я вам напомню: когда были введены первые санкции, почему-то американцы посчитали, что главные виновники присоединения Крыма к РФ — это целый ряд наших компаний, в том числе банк «Россия». И тогда президент как раз и принял решение свою зарплату и военную пенсию перечислять на карточку этого банка. Какой точно у него размер пенсии, я вам не могу сказать, не знаю. Что касается зарплаты, то она устанавливается президентским указом, как и зарплата премьер-министра.

— Приходится ли президенту держать в руках наличные?

— Такое случается 1-2 раза в году. Когда он, допустим, катается на горных лыжах и заходит в горное кафе, где нужны наличные деньги, чтобы расплатиться.

— Вы недавно сказали, что у президента нет мобильного телефона. Как же он без него обходится?

— Прекрасно! А как раньше без телефона обходились? Действительно, глава государства не может иметь смартфон, потому что это означает, что человек соглашается на полную прозрачность.

— То есть ленту новостей в смартфоне президент пролистать не может? Откуда тогда он черпает информацию? Печатную прессу читает?

— В Кремле и Ново-Огарёве у президента на столе или в приемной есть практически полный набор газет и журналов. Он многое из этого читает. Читает и в самолете, поскольку для него это фактически ещё один дом. Не чурается он и интернета, сам смотрит там новости.

— На борту президентского лайнера есть интернет?

— Есть. Кроме того, пресс-служба готовит президенту разные информационно-аналитические материалы. Каждый день для главы государства делается подборка теленовостей, телевизионный дайджест, который он смотрит, когда есть время: иногда — когда в машине едет или в самолете летит, иногда — уже дома ночью. Порой он от кого-то узнает о тех или иных передачах или новостях и дает поручение подготовить ему подборку. Набор служебных источников информации также очень велик: это министерства и ведомства, спецслужбы и др.Владимир Путин, 2009 г.Владимир Путин, 2009 г. Фото: РИА Новости/ Алексей Дружинин

«Соцсети в нынешней системе координат политизируются»

— А какие медиа вы просматриваете в свободное время?

— Интернет и ленты государственных информагентств. Кроме того, конечно, я получаю все материалы пресс-службы. У нас есть служба дежурных, которая мониторит телеэфиры, радио и интернет. Новости читаю с рабочего компьютера или с телефона. Если какая-то привлекает внимание, то прошу подготовить уточненную информацию.

— Telegram входит в список каналов информации?

— Сам по себе Telegram — интересное явление. Там очень много познавательных каналов: исторических, лингвистических, экономических. Что касается политических каналов, я бы сказал, что их подавляющее большинство — это политологическая чернуха, причем чернуха заказная, с большим количеством фейков и глупостей. И всё это используется как инструмент манипуляции бюрократами и журналистами. Потому что кроме них мало кто читает Telegram-каналы.

Некоторые чиновники, особенно в регионах, склонны относиться к тому, что там написано, очень гипертрофированно. Мы им даем простой совет: удалите из телефона и живите спокойно. Многие так и поступают.

— В последнее время политики активно пользуются соцсетями для общения с избирателями. Например, Трамп делает это через Twitter. Наш президент может последовать этому примеру?

— Такой потребности у Путина пока нет. Ему не нужен Twitter, чтобы стать ближе к людям.

— А вы лично как относитесь к социальным сетям? Они скорее удобный инструмент или фактор риска для тех, кто ими пользуется?

— Судите сами. Вот Instagram — это, с одной стороны, гениальное изобретение, жаль, что у нас нет ничего подобного. Но никто из пользователей, когда заводит там аккаунт, не читает условия. Вы знаете, что написано в этих условиях? Ваша страничка в Instagram является собственностью компании. Она может быть у вас отнята, закрыта в любой момент. И это относится ко всем соцсетям и мессенджерам.

Я ни разу в жизни не заходил в Facebook, никогда не был в «Одноклассниках», я не знаю, как выглядит «ВКонтакте» изнутри. У меня нет такой потребности, и я не хочу себя заставлять. Но те, кто проводит большую часть своей жизни в соцсетях, действительно во многом рискуют. Сколько российских аккаунтов пострадало, когда в США вдруг посчитали, что они создавались для вмешательства в их президентские выборы? Я уверен, что там было огромное количество аккаунтов, которые знать не знали про эти выборы. Но их просто заблокировали — и всё. Возьмите Instagram Кадырова, на который вся республика подписана: взяли и заблокировали. Как так?

А это так же, как с системой SWIFT. Не нравится Америке, как Иран себя ведет, — отключают там банки от этой системы. А где гарантии, что завтра России не отключат? Или европейцам? И социальные сети, и экономические системы в нынешней системе координат политизируются. Перед отдельным человеком или перед отдельным государством рано или поздно встает вопрос: или ты начинаешь жить под нашу диктовку, или мы тебя заблокируем. В итоге всё упирается в суверенность, личную или государственную.Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на космодроме «Восточный», 27 апреля 2016 г.Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на космодроме Восточный, 27 апреля 2016 г. Фото: РИА Новости/ Сергей Гунеев

«США не могут заставить Россию отказаться от суверенной политики»

— Какой вопрос из сегодняшней международной повестки волнует сейчас Путина больше всего? Украина, Сирия, может быть, ядерная безопасность?

— Всё-таки прежде всего президента волнует то, что творится у нас в стране. Так всегда было. Но международные дела тоже, конечно, являются неотъемлемой частью его работы. Сирия требует постоянного внимания Путина как главнокомандующего, поскольку там находятся наши военные. Отношения с Украиной и с США остаются нашими застарелыми проблемами, и они постоянно в поле зрения президента.

Активность международной жизни за последние годы выросла в разы. Если раньше провести 2-3 телефонных разговора в неделю с каким-то международным партнером было очень трудно, то сейчас это нормальная практика. Вы сами видели: например, Александр Григорьевич Лукашенко в преддверии Нового года был в Москве дважды, с перерывом в трое суток. 

— В США популярна точка зрения, что между Трампом и Путиным существует некий сговор, что все эти санкции — это некая игра в бирюльки, которая в итоге закончится. Как бы вы это прокомментировали?

— Это конспирология, которая к реальности не имеет отношения. Америка попала в уникальную для себя ситуацию: там раскол и в обществе, и в правительстве, и результатом этого являются те сложные условия, в которых приходится работать Трампу. Санкции — это не бирюльки, а очень серьезная вещь. Вот, например, нам угрожают ограничениями в связи с реализацией проекта «Северный поток-2». Это неприкрытая попытка обеспечить конкурентное преимущество для американского сжиженного газа, который дороже российского. И заставить европейцев покупать именно его.

— Санкции действуют уже 4 года. Прорабатывают ли в Кремле ответные шаги, которые могли бы остановить введение новых мер против нас? Есть ли у России что-то такое, чем мы можем надавить на США, чтобы введение санкций стало для них делом болезненным?

— Не забывайте, что Россия уже больше 40 лет живет под разными ограничениями, в том числе и со стороны США. В 1974 году была принята поправка Джексона-Вэника. Как только ее отменили, сразу появился «закон Магнитского». И так далее. Но, несмотря на то, что США — самая крупная в мире экономика, у них нет инструментов, которые могут вынудить Россию отказаться от своей суверенной политики. Задействовав даже такой арсенал всевозможных ограничений, американцы с этой задачей не справились. Санкции же ничего не изменили! Точно так же и у нас нет рычагов, способных заставить американцев отказаться от своей линии.

— Почти пять лет длится кризис на Украине. Каким в Кремле видят выход из него?

— Дела действительно плохи. По крайней мере, мы не слышим на украинской политической арене голосов, которые призывали бы к трезвости, к тому, чтобы решать накопившиеся проблемы путём диалога, а не путём конфронтации. Для того чтобы куда-то двигаться, необходимо, чтобы Украина разобралась с последствиями своей гражданской войны, пересмотрела свой курс на полное отторжение двух крупнейших регионов страны. И только тогда, наверное, Киев пойдет на то, чтобы начать реализацию Минских договоренностей: без этого куда-то сдвинуться будет очень тяжело.

Новое обострение отношений с Киевом сейчас связано с предвыборной кампанией Порошенко. Он отчаянно стремится догнать по рейтингу Тимошенко. Для этого ему нужны самые разные приемы, в том числе и такие, как провокация в Керченском проливе.

Но, несмотря на все проблемы, украинцы всё равно остаются для нас очень близким народом, о чём президент неоднократно говорил. Межгосударственные конфликты никоим образом не должны это изменить.

— Насколько велик шанс того, что Донбасс превратится в замороженный конфликт на долгие десятилетия?

— Это будет зависеть от Киева, от того, будет ли там у власти партия войны. В этом случае шансов на то, что конфликт прекратится, нет. Напротив, если будет партия мира и дипломатии, тогда есть шанс.

«Порой бывает стыдно говорить, что я чиновник»

«АиФ»: — Уже после того, как в России стартовала непопулярная пенсионная реформа, случилось несколько скандалов, вызванных неоднозначными высказываниями чиновников. «Государство не просило вас рожать», «3,5 тыс. рублей хватит на удовлетворение естественных потребностей» и тому подобное. Как вы относитесь к этим откровениям?

Дмитрий Песков: — С одной стороны, у нас есть люди, которые, может быть, многое делают для страны, но при этом совершенно не умеют выражать свои мысли. С другой стороны, в обществе полностью отсутствует толерантность к чужим словам. Порой неловкая фраза может привести к травле.

Мне это безумно не нравится. Если есть чиновники, которым наплевать на людей, нужно их критиковать? Нужно. Но под каток общественной критики попадают все: и хорошие, и плохие. У нас в стране вообще принято травить чиновников. Вот я, к примеру, всю жизнь работал в госаппарате. Я стал чиновником еще в Советском Союзе. Крутился как мог: в лихие девяностые машины из Турции перегонял и продавал здесь, чтобы заработать. По двое суток проводил в пути вместе с водителями фур. В те годы на дорогах бандиты стояли, в брянских лесах вооруженные люди прятались, я через всё это прошел... Сейчас из-за специфики своей работы я неделями не вижу семью, жену. Как и многие другие госслужащие. Но всё равно — всех под одну гребенку: дескать, все чиновники — воры, подонки и так далее. Это не травля разве?

Да, в России целая армия чиновников. Порой кажется, что их чересчур много. Это извечная проблема нашего государства. Безусловно, наши граждане абсолютно нетерпимо относятся к чванству, к проявлению чрезмерной роскоши, и это правильно. Но большая часть тех, кто состоит на госслужбе, самоотверженно работают на благо страны, они не замешаны ни в какой коррупции. А в обществе отношение к ним такое, что мне порой бывает стыдно говорить, что я чиновник. Ненависть льется через край.

— Последнее время нам в газету стали много звонить с Сахалина и Курил с одним и тем же вопросом: не означают ли переговоры с Японией, что мы Курилы отдадим вместе с людьми?

— Не может и речи идти о том, чтобы был нанесен какой-то вред интересам наших граждан, жителей Курил. О чем договорились Путин и Абэ? О том, что они будут искать такую формулировку, которая устроит народы двух стран и поможет им разрубить этот гордиев узел. Это абсурдно, что две страны не имеют мирного договора, это сдерживает развитие наших двусторонних отношений. Поэтому заключить его нужно. Каким образом — ответ будет дан в ходе кропотливой работы. Но итогом этой работы должно стать решение, которое никоим образом не нарушает интересы нашего населения.

— Чего России ждать от наступившего 2019 года? Что будет с нашей экономикой, с рублем?

— Я жду сохранения макроэкономической стабильности. Да, у нас недостаточные темпы роста, по-прежнему слишком много людей живут за гранью бедности, и это является абсолютно неприемлемым. Для президента решение этой проблемы сейчас — главный приоритет. Но нельзя отрицать, что обеспечена и финансовая, и макроэкономическая стабильность. Хочется надеяться, что она станет той самой поверхностью, от которой нам удастся оттолкнуться и совершить рывок. Это должен быть рывок в сознании, рывок в технологиях, в производительности труда. В принципе, всё это заложено в нацпроекты, их просто нужно методично выполнять. 

«Управление страной — это как доменная печь, которую нельзя затушить»

— Может ли президент среди ночи разбудить вас внезапным звонком?

— Бывало такое, когда происходили какие-то ЧП. Но, слава богу, бывало не так часто.

Тут ещё надо понимать, что президент — настоящий трудоголик. У него свое понимание времени. Простой человек всю неделю ждет пятницы, выходных. А у Путина нет этого ощущения, потому что у него нет выходных. Воскресенье, конечно, отличается от понедельника, но всё зависит от ситуации. Управление страной — это как доменная печь, которую нельзя затушить. Это процесс, который идет постоянно и не зависит от времени суток. 10-11 вечера в Кремле — это разгар рабочего дня.

— А у вас есть возможность позвонить Путину тогда, когда вам нужно решить вопрос? Или надо заранее такой звонок согласовывать?

— В президентском кабинете есть система правительственной связи: и министры, и руководители администрации, конечно, могут ей воспользоваться. Они могут напрямую выйти на президента, когда он находится на рабочем месте. Если кто-то хочет связаться с ним в другое время, то просьба докладывается через помощников и адъютантов.

— Есть ли в Кремле сотрудники, которые общаются с президентом чаще, чем вы?

— Конечно, есть. Когда речь идет о публичной части его работы, то я так или иначе присутствую где-то рядом. Но значительная часть работы президента проходит непублично. В это время с ним взаимодействует множество других людей. Например, когда идет работа с международной тематикой, рядом с президентом постоянно находятся сотрудники международного блока администрации.

 Владимир Путин на саммите G20.

— Вы очень тщательно выбираете слова для ответов. А были ситуации, когда Владимир Владимирович вас поругивал за какие-то ошибки?

— Конечно, было. Давайте не забывать, что я человек, который официально «несет пургу» (смеется). Чтобы застраховать себя от проколов, у пресс-секретаря есть только один выход: молчать. Но зачем тогда нужен пресс-секретарь?

— У Путина часто спрашивают, кем он видит себя после президентства. А кем вы себя видите? У нас в редакции, например, работает бывший пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков. А вы бы пошли работать в «АиФ»?

— Я не журналист по образованию и вряд ли им когда-то стану: все-таки для этого нужен особый талант, которого у меня, скорее всего, нет.

Кем я себя вижу... Я работаю в администрации президента с 2000 года: 18 лет! А пресс-секретарем Путина — уже 10 лет. Есть ли жизнь после этой должности, мне пока сложно себе представить. Кажется, что её нет, хотя наверняка она есть. И она может быть прекрасна.

Но здесь есть другое «но»: я счастлив, что проработал все эти годы с таким человеком, как Владимир Владимирович. Можно говорить что угодно, но он уже оставил след и в истории нашей страны, и в истории человечества, в этом я глубоко убежден. Поэтому быть рядом с этим, видеть, как на твоих глазах делается история, — это уникальный шанс, который выдается единственный раз в жизни.

— Недавно на заседании Совета по культуре возникла дискуссия о допустимости мата в публичной сфере. А сам президент хотя бы иногда ругается?

— Я оставлю это без ответа. Могу лишь сказать, что, как любой нормальный мужик, он, конечно, может выразить свое негативное отношение к тому или иному человеку или процессу. Причем так, что кровь стынет.

— В столице Чечни есть проспект имени Путина, сейчас там собираются возвести Дворец дзюдо имени Путина. Нет ли в этом признаков культа личности?

— Путину это не нравится, он сам об этом не раз говорил. Но такая ситуация, как в Чечне, всё же нетипична. Во-первых, там свои традиции и обычаи. Во-вторых, это особый город для современной истории нашей страны, город, который был почти разрушен, но возродился. Поэтому это особый случай.

— Как президент при столь плотном графике сохраняет такую физическую форму? У него велотренажер где-то стоит?

— Нет, он плавает. Километр каждый день. Бывают перерывы, если он в поездках, тогда, конечно, не получается. Помимо этого, есть ещё увлечение хоккеем, другими видами спорта, например, борьбой.

— Президента чуть ли не на каждой пресс-конференции спрашивают, собирается ли он жениться. Наличие второй половины для главы государства всё-таки желательно или выгоднее быть холостяком?

— Сомневаюсь, что Путин особо об этом думает, да и не считаю себя вправе этим интересоваться. Но скажем так: женат он или не женат, на выполнение президентских функций это никак не влияет.

— Есть ли у президента возможность оторваться от охраны? Надеть тёмные очки, незаметно куда-то пойти или поехать?

— Нет, думаю, в наше время такое невозможно.

— Был ли у Путина преподаватель по ораторскому искусству? Заметно, что у него очень хорошо выстроена речь, даже когда он выступает экспромтом.

— Если учитель и был, то мне об этом неизвестно. Но, с другой стороны, это всё в основном основывается на опыте: Путин много выступает, много проводит переговоров... Не забывайте и про то, что он получил хорошее образование. Кроме того, он человек, который не перестает учиться. Да и не он один, конечно. У нас в стране люди начинают понимать, что нельзя просто один раз получить образование и потом всю жизнь работать. Нужно все время совершенствовать свои знания. И здесь не имеет значения, какой у тебя возраст.

Источник: http://www.aif.ru/politics/russia/dmitriy_peskov_11_vechera_v_kremle_razgar_rabochego_dnya

У вас недостаточно прав для комментирования